Дженнифер Муртазашвили, профессор Питтсбургского университета, Washington Post
В воздухе витает что-то странное. Каждое утро я просыпаюсь в Тель-Авиве, пережив ещё один день. Сирены звучат среди ночи — и мы снова возвращаемся в постель. Утренние новости сообщают, что ПРО перехватили подавляющее большинство ракет — 92% по официальным данным.
Я выхожу на балкон и слышу непрекращающееся строительство. Знакомый экономист говорит: «Мы всегда строим и перестраиваем еврейское государство». Пью кофе, усаживаю детей на уроки онлайн, открываю почту и мессенджеры — смотрю, что вчера происходило в воображении Америки.
Я приехала сюда с мужем и четырьмя детьми в конце января по программе Фулбрайта, за несколько недель до начала войны, и стала самым невольным корреспондентом: тем, кому все знакомые пишут из дома, когда не могут отличить ленту новостей от реальности.
Мы живём в эпоху первой альт-войны: конфликта, в котором война онлайн и в реальности разошлись настолько, что могли бы происходить на разных планетах. Дело не в нехватке информации — люди строят альтернативную реальность, подгоняя ее под свои убеждения.
Утром телефон забит паническими сообщениями. Подруга из Питтсбурга. Коллега из Азии. Родственница из Нью-Йорка. Все посмотрели видео с ракетными ударами, якобы опустошающими Тель-Авив. Один ролик изображал толпы израильтян, пешком уходящих в Иудейские горы, — страна рушилась у них за спиной. Все эти видео — фальшивка. Либо сгенерированы ИИ, либо старые съёмки из других мест. Я знаю это, потому что нахожусь здесь.
Первая ночь войны была самой страшной. Ракета упала в 400 метрах от нашего дома, взрыв сотряс здание. Погибла женщина, не успевшая добраться до убежища. Этот трагический эпизод вбил в сознание детей важность укрытий прочнее любых моих слов. Но уже на следующий день они увидели, что жизнь продолжается. В убежищах Тель-Авива рядом со мной оказывались мусульмане, евреи, христиане, репатрианты. Яростные споры американского интернета в этих стенах кажутся далёкими. Люди устали, но большинство верит в лучшее.
Меня беспокоят не столько фейки, сколько люди, неспособные допустить, что война складывается благоприятно — для США, для Израиля и, возможно, для многострадального иранского народа. Стратегическая картина куда лучше, чем следует из онлайн-нарратива.
В Вашингтоне этого не замечают. Через две недели после начала войны вижу, как вполне разумные аналитики рисуют катастрофические сценарии. Бывшие чиновники, эксперты, дипломированные специалисты — те, кто обязан уметь читать конфликты — уже написали некролог: трясина, перебор, катастрофа. И нарратив этот не стихает.
Либеральные интернационалисты слева и изоляционисты справа — два лагеря, десятилетиями ни в чём не соглашавшиеся, — внезапно зашагали в ногу, наперегонки объявляя войну провалом, едва она началась. Вместе они — главный двигатель альт-войны.
Я попросила Голана Шахара, известного клинического психолога из Университета Бен-Гуриона, помочь разобраться. Почему умные люди присылают мне ИИ-ролики и отказываются верить свидетельствам очевидца? «Они не хотят, чтобы это удалось, — сказал он. — Они хотят провала».
В этом — суть альт-войны. Дело не в нехватке информации: успех войны противоречит исходным установкам людей, и они конструируют альтернативный конфликт — тот, в котором Тель-Авив горит, Вашингтон до прошлой недели не слышал об Ормузском проливе, а вся затея обречена. Это единственная версия, которую они психологически способны принять.
Их сплотила не политическая позиция, а психологическая потребность. И она питает альтернативную реальность — более яркую и вирусную, чем всё, что мог бы произвести противник. А пока — в настоящей войне — я каждое утро выхожу на балкон. Строители уже работают. Дети открывают ноутбуки. Израиль — израненный и усталый — продолжает строить лучшее будущее для себя и для региона.
