Томас Соуэлл
В 2002 году из-за раздутых цен на продукты питания, возникших в результате сельскохозяйственных программ, страны Евросоюза потратили 39 миллиардов долларов на прямые субсидии, а их потребители — вдвое больше. Между тем излишки продовольствия реализовывались на мировом рынке ниже себестоимости, что опустило цены, за которые могли бы продавать свои товары фермеры стран третьего мира.
Во всех этих странах за программы поддержки сельскохозяйственных цен расплачивается не только правительство, но и потребители: правительство — непосредственно с фермерами и компаниями, обслуживающими склады, а потребители — завышенными ценами на продукты. В 2001 году американские потребители потратили 1,9 миллиарда долларов только за сахаросодержащие продукты, приобретая их по завышенным ценам, тогда как государство ежемесячно платило по 1,4 миллиона долларов за хранение излишков сахара. При этом New York Times сообщала, что производители сахара были «крупными спонсорами и республиканцев, и демократов» и что дорогостоящая программа удержания цен на сахар пользовалась «поддержкой обеих партий».
В Европейском союзе производителей сахара субсидируют еще серьезнее, чем в Соединенных Штатах, а цена на сахар в этих странах — одна из самых высоких в мире. В 2009 году New York Times писала, что субсидии на сахар в Европейском союзе «настолько щедрые, что заставили даже холодную Финляндию производить больше сахара», хотя из тростника, выращиваемого в тропиках, сахар можно изготавливать с гораздо меньшими затратами, чем из сахарной свеклы, растущей в Европе.
В 2002 году Конгресс США принял закон о сельскохозяйственных субсидиях, который, по оценкам, в течение следующего десятилетия обошелся средней американской семье более чем в 4000 долларов в виде налогов и завышенных цен на продукты питания. И это, увы, не ново. В середине 1980-х годов, когда сахар на мировом рынке стоил 4 цента за фунт, оптовая цена в США составляла 20 центов за фунт. Правительство субсидировало производство продукта, который американцы могли бы получить дешевле, не производя вообще, а покупая в тропических странах. Такая ситуация с сахаром наблюдалась десятилетиями. Более того, в этом отношении ни сам сладкий продукт, ни США не уникальны.
В странах Евросоюза цены на баранину, масло и сахар в два с лишним раза выше мировых рыночных цен. Как написал один автор в Wall Street Journal, «ежедневные субсидии на каждую корову в Евросоюзе больше, чем сумма, на которую вынуждены жить африканцы в районах Черной Африки к югу от Сахары». Хотя исходная цель американских программ поддержания цен — спасение семейных ферм, на практике большая часть денег уходила крупным сельскохозяйственным корпорациям; некоторые из них получали миллионы, в то время как средней ферме доставалось лишь несколько сотен долларов. Большая часть средств от закона 2002 года, поддержанного обеими партиями, таким же образом идет самым богатым 10% фермеров, включая Дэвида Рокфеллера, Теда Тёрнера и дюжину компаний из списка Fortune 500. В Мексике тоже 85% субсидий достаются крупнейшим 15% фермеров.
Для понимания роли цен в экономике важно осознавать, что стабильный профицит — такой же результат удержания искусственно завышенных цен, как постоянный дефицит — следствие удержания искусственно заниженных цен. Равно как и убытки, это не просто денежные суммы, перешедшие от налогоплательщиков или потребителей к сельскохозяйственным корпорациям и фермерам. Эти переводы внутри страны не влияют на ее общее богатство. Реальные убытки в целом для страны связаны с нерациональным распределением ограниченных средств, имеющих альтернативное применение.
Ограниченные ресурсы, такие как земля, рабочая сила, удобрения и техника, без необходимости используются для производства большего количества продовольствия, чем потребители готовы покупать по искусственно завышенным ценам, установленным государством.
Все колоссальные ресурсы, идущие на производство сахара в США, расходуются впустую, если сахар можно дешево импортировать из тропических стран, где его изготавливают в более благоприятной среде. Малоимущие люди, которые тратят существенную часть своих доходов на продукты питания, вынуждены платить гораздо больше, чем необходимо, для получения требуемого количества еды; в результате на другие нужды денег у них остается меньше. Если цены на продукты питания искусственно завышены, то обладатели талонов на льготную покупку продуктов могут купить на них меньше.
С чисто экономической точки зрения здесь есть явное противоречие: зачем субсидировать фермеров путем повышения цен на их продукцию, а затем субсидировать некоторых потребителей, снижая их затраты на определенные продукты питания, как это делается и в Индии, и в Соединенных Штатах? Однако с политической точки зрения это имеет смысл, поскольку позволяет заручиться поддержкой двух различных групп избирателей, особенно учитывая то, что большинство из них не понимают всех экономических последствий такой политики.
Хотя сельскохозяйственные субсидии и регулирование цен возникли в сложные времена в качестве гуманитарной меры, после улучшения ситуации они просуществовали еще долго, поскольку сформировали организованную прослойку, которая угрожала создать политические проблемы в случае отмены или даже уменьшения таких субсидий и регулирования. Когда французское правительство намекнуло на возможность сворачивания сельскохозяйственных программ и допустило вероятность увеличения ввоза иностранной продукции, фермеры заблокировали улицы Парижа своей техникой. В Канаде фермеры, протестовавшие против низких цен на пшеницу, перекрыли автострады и организовали колонну из тракторов в столицу страны Оттаву.
В Соединенных Штатах доля дохода фермерских хозяйств от субсидий составляет всего десятую часть, в Южной Корее эта величина составляет примерно половину, в Норвегии — около 60%.
Рискну поправить мэтра. "Хотя фиксация цен и субсидирование возникли в сложные времена..."
Создается впечатление, что сложные времена — это какое-то природное явление. На самом деле это следствие ряда причин, каждая из которых имела в своем основании действия групп интересов и государства.
— во время Первой Мировой войны цены на американское зерно и другие сельхозтовары выросли
— окончание войны означало неминуемое их снижение
— аграрное лобби добилось фиксации цен, введения защитных мер и — главное — понижения ставки кредита ниже рыночного уровня
— и удержания ее на этом уровне
— и ее регулярного дальнейшего снижения при первых признаках "трудностей"
— трудности возникли, когда доблестные фермеры увеличили производство в расчете на продажу прироста по завышенным ценам
— вторые трудности возникли, когда выяснилось, что привлеченные заниженной ставкой доблестные фермеры решили, что самое время... увеличивать посевную площадь
— для чего они (а) взяли новые кредиты (ставка-то пониженная, налетай — подешевело) и (б) перешли к распашке участков с более низкой продуктивностью, чем продуктивность на старых
— когда заниженная процентная ставка, породив бум (не только в сельском хозяйстве, но и во всей экономике (накопление материальных диспропорций вследствие ошибочных инвестиций, которых бы не было, если ставка не была искусственно занижена), привела к закономерному краху (период, когда всем нужна наличность, потому что выясняется, что заводы, под которые брали кредиты, никому на хрен не нужны и достроены не будут), процентная ставка была повышена для спасения кредитно-денежной системы (мейнстрим до сих не может этого простить тогдашним денежным властям, надо было... продолжать!)
— но мы тут о сельском хозяйстве, там сотни тысяч ферм вылетели в трубу, миллионы семей пошли по миру
— банки не получили назад свои деньги
— сотни банков разорились (эффект домино)
— аграрии пролоббировали политику — "не дадим снизить оптовые цены", и продолжили производить продукцию, которую невозможно было продать
— для финансирования этой рукотворной галиматьи были выделены средства (знаменитые сжигания зерна и свиных туш, демонстрируемые как "язвы капитализма").
— постепенно систему субсидий встроили в экономико-политический механизм, она на долгие годы стала неотъемлемой частью экономической политики всех администраций. О чем правильно пишет Соуэлл...
Но... поправка. См. сначала.