Одна из широко распространенных ошибок, выходящая за рамки чистой экономической теории и ставшая элементом мировоззрения разных когорт (от банковских специалистов и работников министерств финансов до учителей и их учеников, изучающих в старших классах что-нибудь «социально-экономическое»), состоит в уподоблении движения денег в экономике движению жидкости в системе более или менее узких каналов. Система таких каналов может быть простой или сложной (в зависимости от числа учебных часов и количества прочитанных книг), но одно неизменно: «денежное обращение» (отсылка к кровообращению).
Между тем, реальное движение денег обладает прямо противоположными свойствами. В каждый данный момент времени деньги «лежат» в кошельках и карманах, а также в виде записей на денежных счетах (или, в терминах экономической теории, образуют денежные остатки разных субъектов). И сами они не умеют «двигаться» — их перемещают их владельцы, принимая те или иные решения. Т.е. в динамике деньги не «текут», а «прыгают» — из одних кошельков в друге, со счетов одних лиц на счета других.
Таким образом, упраздняется фигура «верховного водопроводчика», который будто бы управляет течением денежного обращения. На ее место становится гораздо более реалистичная фигура «верховного денежного бандита», решения которого влияют на решения обладателей денежных остатков. Тем не менее, свобода принятия решений в отношении денег разных обладателей денег сохраняется — в той мере, в какой вообще можно говорить о рыночной экономике.
И это принципиальный момент — именно в этой свободе все удачи и неудачи «верховного денежного бандита» — решения людей имеют своей причиной вовсе не одни только намерения и меры, осуществляемые верховным денежным бандитом для реализации этих намерений. Сюда относятся «собственно экономические» соображения и планы людей — их оценка желательности благ (степени настоятельности желания иметь те или иные блага, получаемые в обмен на деньги), оценки предпринимателей перспектив их бизнесов, включая оценки рисков, мотивы страхования и предусмотрительности, определяющие пропорцию между тем, что тратится, и тем, что решено сберечь, и так далее.
Кроме того, сами действия верховного денежного бандита могут так или иначе оцениваться (и оцениваются) людьми, влияя на их решения. Несовпадение этих реакций с планами верховного денежного бандита вносит свой вклад в неопределенность будущих решений и их итогов, зачастую безмерно удивляя и верховного денежного бандита (напомним, что это — логическое понятие), и профессиональных комментаторов, которые (практически единодушно) мыслят о происходящем в терминах «каналов денежного обращения».