Процитирую кусок из статьи Амита Сегаля.
«Не знаю, как вы, но я вижу армию, которая устроила Голливуд, я вижу народ, который открыл пиво в бомбоубежище, я вижу ошеломленный Иран. Назовите меня оптимистом. Народ Израиля жив». Эти 26 слов (на иврите) актера Эли Финиша, написанные с началом прекращения огня, вызвали против него масштабную бурю в соцсетях.
Пирамида истерик левого крыла в сетях и СМИ включает в себя базовый уровень — гнев по поводу выражения правых взглядов. Если вы вдруг обнаружите, что палестинцы не хотят мира или что поселенцы — тоже люди, то внезапно выяснится, что ваши новые песни ужасны (как в случае с Ариэлем Зильбером) или что вы лысеющий, толстый, косноязычный и глупый.
Уровнем выше находится гнев из-за поддержки Нетаньяху или хотя бы из-за попытки относиться к нему предметно, не называя его «Ангелом смерти» (как в газете «Гаарец» на прошлой неделе). Здесь вас обвинят в том, что вы сами не верите собственным словам. Ведь разумный человек не может действительно время от времени хвалить шаги действующего премьер-министра. В таком случае будет установлено как факт, что вы работаете за деньги Нетаньяху или кураторов из Катара, или за место в эфире радио «Галей Исраэль», или что вы просто бот. В качестве экстренной меры допускается также использование уголовного прошлого ваших родственников до третьего колена.
Но самый страшный грех, тяжкое преступление без срока давности и права на помилование — это быть оптимистом. Именно этого не понял Эли Финиш в своем невинном посте. Идейным правым могут простить, «бибистам» могут дать (некоторое) искупление. Но тот, кто смеет видеть свет во тьме, считать, что не все мрачно, уныло, депрессивно и катится в пропасть, — вот он настоящий еретик. Каждый, кто читает «Гаарец», по идее, должен требовать от продавца газет еще и рецепт на Ципралекс. Все рушится, все ужасно, темно — и будет становиться все хуже и хуже, и мне всегда будет только плохо.
Эли Финиш должен был знать. Ведь название программы, в которой он снимается, — «Прекрасная страна» («Эрец Нехедерет»), — по сути, является квинтэссенцией этого культурного конфликта. Это оптимистичная фраза, которую придумал сам Нетаньяху в прошлом веке в своей речи в Ариэле, и которая теперь используется в двойном контексте. И вот вам весь спор, уложенный ровно в два слова.
«Проблема вообще не в Эли Финише, проблема в элифинишизме», — набросилась на него ведущая общественного вещателя, чье лицо я не смог узнать. «Как здорово жить в кино, где все отлично. Это явление, когда мы пытаемся навязать кровавой реальности Ближнего Востока структуру голливудского блокбастера». Простите, мадам, а как насчет таагидизма (от слова «Таагид» — Израильская корпорация телерадиовещания)? Того самого, который берет голливудскую атаку пейджеров и две спецоперации в стиле Спилберга в Иране и превращает их в унылый норвежский мини-сериал, полный долгих пауз о послеродовой депрессии вечной зимой.
Меня за мой оптимизм ряд «независимых экспертов и активистов» окрестили сотрудником Ликуда, получающим зарплату от канцелярии премьера. Причем настолько преисполнились, что даже публично это писали. Мой адвокат, я помню очень долго уговаривал меня дать против них иск, но я решил, что их уже достаточно жизнь обидела, чтобы обращать на это недоразумение внимание.