Читаю сообщения из Ирана и комментарии событий. Они разные. Я видел несколько развернутых объяснений в основном от иранских оппозиционеров в эмиграции, что у протестующих ничего не получится, что система власти в Иране не та, что в Венесуэле, и даже, если удастся убрать верховного лидера, никаких перемен не последует, что протесты такой или даже большей силы уже были в 2022 году (и раньше), и всегда власть с ними расправлялась. И все это, насколько я могу судить, имеет под собой серьезные основания. Но сразу хочу отметить, что я не политический аналитик и тем более не иранист, и расклады сил в Иране знаю неглубоко. И стараюсь больше слушать, чем говорить.
Но я хочу обратить внимание на важную (я бы даже сказал важнейшую на сегодня) тему, на фоне которой все и разворачивается, — это вода. Эту тему я знаю сильно лучше, поскольку слежу развитием мирового водопользования и состоянием водных ресурсов уже много лет. Вот о воде в Иране хочу немного рассказать.
О том, что Иран скоро останется без воды, иранские ученые говорят как минимум с 2013 года (или даже раньше). И практически все мировые эксперты с этим согласны. Ситуация разворачивается на трех уровнях: глобальном — глобальное изменение климата, региональном — холодная война за водные ресурсы на Ближнем Востоке и в Передней Азии, и локальном — это уже о политике иранских властей. И на всех трех уровнях прогноз надежный и очень плохой для Ирана.
Глобальное изменение климата. Климат на Земле меняется. За последние 10 лет переписаны все температурные рекорды. Потепление как минимум на 1,2 градуса по Цельсию — это факт, с которым никто уже не спорит. Споры идут о самой цифре потепления — возможно, она выше, о причинах потепления — являются ли главной причиной выбросы CO2 или есть и другие. Может ли человечество остановить потепление, сократив выбросы, или даже нулевого уровня недостаточно и необходимы технологии удаления CO2 из атмосферы? (Замечу, что технологий, эффективного удаления огромного количества CO2 из атмосферы у человечества на сегодня — нет).
Именно глобальное потепление, вероятно, является одной из основных причин уникальной засухи в Иране, которая продолжается уже пять лет. И это уже не аномалия, а «новая норма». Ледники Ирана, расположенные в высокогорьях Эльбурс и Загрос, быстро сокращаются. Вместо зимнего снега (его тоже выпадает все меньше), который тает медленно и питает реки летом, выпадают сильные ливни. Они образуют паводки, но не впитываются в почву и не пополняют водоносные горизонты — одна из причин: земля окаменела и не пропускает воду, есть и другая причина, о которой я еще скажу. Глобальное потепление нельзя остановить по щелчку пальцев или по команде верховного лидера. Оно будет развиваться.
Региональный уровень. На Ближнем Востоке и в Передней Азии идет самая настоящая водная война, и главный игрок в этой войне — Турция. Она создала систему водохранилищ в верховьях трех главных рек Ближнего Востока — Евфрата, Тигра и Аракса, — и теперь контролирует водосброс (GAP — проект Юго-Восточной Анатолии, именно из-за него Тигр и Евфрат теряют до 50–70% стока.) Турция обеспечивает себя водой, и как-то вяло реагирует на возмущение соседей. В результате: в Ираке — водный кризис, в Сирии — тоже. Пересыхание месопотамских болот привело к пыльным бурям в Иране. Плотины в верховьях Аракса влияют на водоснабжение западных провинций Ирана.
После прихода к власти в Афганистане Талибан начал строить плотины и ограничивать водосброс в Иран реки Гильменд, ссылаясь на свои нужды. (За первую половину 2025 года Иран получил чуть ли не в 10 раз меньше воды, чем должен получить по договору с Афганистаном). И с Турцией и с Афганистаном в том, что касается воды, отношения у Ирана, мягко говоря, не самые дружеские, и вряд ли они улучшатся. Обе эти страны расположены выше по течению рек, и они диктуют условия. У Ирана очень мало надежд пополнить свои водные запасы за счет соседей. Здесь тоже все предопределено.
Локальный уровень. Но это еще не коллапс. Ирану пусть с большими трудностями, но хватило бы своей воды, чтобы обеспечить население. Но Иран ведь воюет с Америкой и Израилем, ему же нужна атомная бомба. А ядерная программа привела к жестким санкциям. И очень умные аятоллы и КСИР решили обеспечить страну продовольствием без внешних закупок. И вот эта программа добивает страну. 90% воды в Иране тратится на сельское хозяйство (и создает всего 12% ВВП), тратится вода в основном на заливное орошение. Это крайне неэффективное расходование воды. Но для развертывания капельного орошения нужно менять систему ирригации. И что в результате происходит. Поверхностной воды не хватает. И люди бурят скважины. Этих скважин — миллион. Бурение — неконтролируемое. Оно истощает (во многих регионах уже истощило) водоносные горизонты. Земля оседает (в некоторых районах на 20-25 см в год), подземные резервуары схлопываются, и дождевой воде просто негде накапливаться.
Ну так надо сокращать неэффективное сельское хозяйство, но не тут-то было. Главный бенефициар продовольственных поставок (в том числе экспорта таких водоемких культур как арбузы и фисташки) — КСИР. А он не готов к масштабным сокращениям. Может Иран отказаться от атомной программы, чтобы снять санкции, позвать лучших в мире специалистов по ирригации и вторичному использованию воды из Израиля, сократить свое сельскохозяйственное производство в ущерб КСИР? Но чтобы такое произошло — это должна быть просто другая страна — открытая, рациональная, договороспособная. Но даже в этом случае понадобятся годы работы и миллиардные инвестиции.
Кажется, на сегодня вопрос уже не в том, «рухнет режим или не рухнет», а в том, когда рухнет. Это может случиться в 2026 году. Сегодня водохранилища Тегерана наполнены примерно на 8-10%. И видимо, к весне они почти не пополнятся: основной источник воды — это снег, а его в этом году почти нет. Если режим переживет каким-то чудом 2026 год, то в 2027 ситуация станет только хуже. Воды в водоносных горизонтах остается все меньше.
Иран находится уже не «перед», а глубоко внутри экологической катастрофы. И выхода у режима аятолл из этой катастрофы — нет. Нельзя справиться с водным коллапсом и сохранить статус-кво. Человеку, чтобы жить, надо пить. Если человек сражается за свободу — это благородно. Если человек сражается за стакан воды для своего ребенка — это страшно.
На картинке соленая равнина на месте второго по площади в мире (более 6000 кв. км.) соленого озера Урмия. Провинции Западный и Восточный Азербайджан, Иран. Снимок NASA. По состоянию на сентябрь 2025 года — озера больше нет. Высыхание Урмии создает угрозу «соляных цунами», которые могут сделать непригодными для жизни земли, где проживает 14 миллионов человек (включая Тебриз). Это может вызвать волну экологических беженцев внутри Ирана.
