Miri Kunkes

Приехала, припарковалась. Вдруг сбоку "бум". Не мой, уже хорошо. Поднимаю глаза.
Довольно юная, но явно усталая и невыспавшаяся девочка впилилась в "хочу-быть-джипом" элегантной и, будем честны, таки очень пожилой бабушки. Невыспавшаяся начинает суетиться и сыпать скороговоркой:
- Ох, прости, прости, пожалуйста, я сама не знаю, как получилось, думаю "надо затормозить" - а сама не торможу, не знаю, как так, сейчас дам документы, где же они, а, вот, там телефон мужа, ему не звони, он в милуим, я дам мой телефон, вот, запиши, я знаю, что виновата, - и, не прерываясь, вдруг валится набок, явно нервная реакция, то самое "ноги не держат", - ну это я просто устала, пятый милуим, я с ними одна, ох, не спала, конечно, и кофе не пила...

Бабушка смотрит я на меня, я смотрю на бабушку, обе смотрим на девушку. Кормительная футболка, кисуй рош, на заднем сиденьи три детских кресла мал мала меньше, пакетик бамбы, пожеванная жирафиха софи, влажные салфетки.
Я достаю свой кофе, хорошо, не остыл, хорошо, взяла в одноразовом стаканчике.
Бабушка сворачивает документы, убирает девушке в машину.
Обе они смотрят на мою машину, на мои наклейки.
- А твой муж... - девушка тревожно вглядывается в мою наклейку с четырьмя "нашими" погибшими.
- В милуим, - отвечаю я.
- М? - уточняет она, и я знаю, что именно.
- Шестой, - говорю я.
Всем лицом она показывает направление, я киваю, соглашаюсь.
- И у нас, - вздыхает, трясёт головой, отгоняя мысли, и допивает кофе.

Бабушка задумчиво гладит небольшую вмятину на джипе.
- Значит, так, - решительно начинает она, - ничего не случилось. Но ты должна мне кое-что пообещать. Я видела твой адрес, я живу рядом. Обещай мне, что до конца милуим ты разрешишь мне приходить к тебе по вечерам и помогать их укладывать.
И, подсекая ее начавшие взлетать брови, - утром я не могу. Утром у меня йога.
Обнимает нас по очереди и уезжает.

...Как раз влажные салфетки и пригодились, вот что я вам скажу.