«Брат мой, мне куда легче изъясняться по-английски, но из соображений безопасности, пишу тебе на идише…». Автор этих строк, американский революционер Джонас Филлипс, был хреновым конспиратором. И именно благодаря его письму в распоряжении Британской короны оказался первый печатный экземпляр Декларации независимости США.
Красивый пергамент в титановой раме – тот, что хранится в Национальном архиве и не дает покоя голливудским режиссерам – не совсем оригинал. Его вообще подписали только 2 августа 1776 года, почти через месяц после того, как Конгресс утвердил финальный текст. Уже 5 июля на следующее утро после голосования в Конгрессе, печатник Джон Данлэп изготовил первый тираж документа – для отправки губернаторам. А напротив типографии Данлэпа находился магазинчик скромного колониста – Джонаса Филлипса.
Филлипс, иммигрант из Германии, был яростным американским патриотом и одним из лидеров местной еврейской общины. Синагога «Микве Исраэль» в Пенсильвании – его детище. Он по-соседски урвал один экземпляр декларации у печатника Данлэпа и 28 июля 1776 года – ровно 250 лет назад, день в день – отправил его своему кузену в Амстердам. В конверте с сопроводительным письмом и векселем на солидную сумму для своей матери.
Что писал Филлипс? Во-первых, что американцы выставят 100 000 солдат против 25 000 британцев. Во-вторых, что надо начинать готовить торговые суда. Англичане рано или поздно снимут морскую блокаду и тогда важно оказаться первыми. (Скрупулезно составленный список дефицитных товаров для будущей трансатлантической торговли он приложил отдельно.) В-третьих, что пишет он на идише дабы проклятые англичане, если письмо попадет им в руки, ничего не поняли.
И они не поняли.
Письмо отправилось сначала на голландский остров в Карибском море, а оттуда – в Амстердам. Уже в нейтральных водах британский флот остановил подозрительное судно и изъял почту. Письмо показалось капитану шифровкой. Идишем этот достойный англичанин, видимо, не владел. Зато отпечатанная Декларация независимости на него произвела неизгладимое впечатление. Он срочно отправил перехваченные документы в Лондон.
Проблема, однако, состояла в том, что и британские лорды Адмиралтейства не владели идишем. Они решили, что это секретный код на основе древнееврейского языка. (Иврит и правда пользовался большой популярностью у колонистов, была даже идея сделать именно его – а не английский – языком новой республики.)
Мы не знаем, сколько времени они убили на перевод с иврита, который на самом деле был идишем. Но так или иначе, перехваченное письмо Филлипса оказалось в Адмиралтействе на неделю раньше, чем донесение британского шпиона в Филадельфии, который тоже заполучил текст Декларации, переписал его от руки и отправил в Лондон со всеми предосторожностями.
Только в 2009 году британские историки смогли проследить всю цепочку. До этого ценнейший данлэповский экземпляр Декларации хранился отдельно от «подозрительной шифровки» Филлипса. Собственно, благодаря тому, что письмо на идише показалось лордам Адмиралтейства подозрительной шифровкой, оно и пролежало в архивах до наших дней. Судьба векселя остается туманной.
Практика шифровать документы, переводя их на малопонятный противнику язык, сохранилась. Уже во Вторую Мировую американцы будут использовать для этой цели индейских добровольцев. 29 шифровальщиков из племени навахо получили медали за службу на Тихом океане. Японцы так и не смогли взломать этот сверхсекретный код.
А Джонас Филлипс прожил яркую революционную жизнь. Разбогател. Родил двадцать одного ребенка. Один из его внуков позднее создаст первый проект автономной еврейской республики на территории Соединенных Штатов. Республику он назвал… Нет, не Биробиджан. Арарат. Поскольку самого внука звали Ной.
Впрочем, это уже совсем другая история, достойная отдельного очерка.
