Roshel Qasob

Есть распространенная версия: Запад навязывал России и Украине либеральные ценности, и именно это породило нынешний конфликт. Я бы сформулировала иначе.

Вина за войну лежит прежде всего на Путине, затем — на украинском руководстве, и лишь потом можно обсуждать ошибки Запада. Но ответственность за агрессию и ответственность за создание условий, в которых она стала более вероятной, — не одно и то же.

Запад после 1991 года совершил, на мой взгляд, две противоположные ошибки.

Либералы слишком активно пытались переделывать постсоветские общества под собственные представления о прекрасном. НКО, фонды, образовательные программы, правозащитные структуры, медиа, культурные проекты — огромная инфраструктура продвижения либеральных ценностей.

А консерваторы сделали противоположную ошибку: они практически не участвовали в этом процессе.

«Пусть русские и украинцы сами решают, что у них растет на огороде».

На первый взгляд — очень консервативная позиция. На практике — стратегическая ошибка.

Потому что консерватизм — это не отсутствие миссии. Если ты считаешь, что свобода личности, ограниченное государство, частная собственность, свободный рынок, семья, гражданский патриотизм и личная ответственность — хорошие вещи, почему ты не должен предлагать их другим?

Не навязывать. Не устраивать перевороты. Не оккупировать.

Но конкурировать за умы — почему нет?

В результате на постсоветском пространстве действительно возник массовый консервативный ответ на либерализм. Только сформировался он практически без участия американских консерваторов.

В России этот ответ во многом стал дугинским: православие, государственничество, имперское сознание, коллективизм и антилиберализм.

В Украине — этно-националистическим: язык, происхождение, историческая память, национальная идентичность и антиимперскость.

Но ни тот, ни другой не являются американским консерватизмом.

Постсоветскому человеку фактически предложили выбор: либеральная модель, которую активно экспортировали с Запада, или местный консервативный ответ, который сформировался как реакция на нее.

А третьего варианта почти никто не предложил:

• национальная идентичность без этнического национализма;
• патриотизм без империи;
• семья без государственного патернализма;
• религия без клерикального государства;
• свободный рынок вместо государственного капитализма;
• свобода личности вместо социальной инженерии;
• сильная национальная государственность без авторитаризма.

То есть того самого консерватизма, который в американской традиции соединяет традицию не с подчинением человека государству, а с его свободой и ответственностью.

И вот здесь, возможно, заключается одна из самых больших стратегических ошибок Запада после окончания холодной войны.

Либералы слишком много занимались тем, чтобы переделать постсоветские общества.

Консерваторы слишком мало интересовались тем, что именно там в результате вырастет.

А природа не терпит пустоты.

Если ты не участвуешь в формировании идей — не удивляйся тому, какие идеи сформируют общество без тебя.