Трамп пообещал разнести в щепу иранскую энергосистему, и начать он грозится с самых мощных электростанций. Не знаю, с чего он начнет, но к самым мощным электростанциям Ирана относятся, в том числе, гидроэлектростанции.
Вряд ли американский президент затронет гидроэнергетику — бомбить плотины, это, прямо скажем, не здорово со всех точек зрения. Но я расскажу об одной гидроэлектростанции — Верхний Готванд на реке Карун в Хузестане на юго-западе Ирана. Cегодня мощность Готванда 1 гигаватт и выработка 4500 ГВт-ч в год.
Хотя я уже не первый раз пишу о «водном банкротстве» Ирана, о тяжелейших проблемах с водой, необходимо сказать, что вода в Иране есть и ее достаточно, чтобы нормально жить при разумном использовании ресурса. Вот только с «разумным» использованием в Иране не все хорошо.
Карун — это самая полноводная река Ирана. Даже судоходная в нижнем течении. Ее исток находится на хребте Загрос. Она долго петляет по ущельям, а потом выходит в долину Хузестана. Карун впадает в Шатт-Эль-Араб (в Иране ее называют Арвандруд) — это короткая река (около 200 км), которую образуют после слияния Тигр и Евфрат. Карун впадает в Шатт у иранского портового города Хорремшехр, примерно за 85 км до впадения Шатта в Персидский залив. Простите этот географический ликбез, но это, правда, важно.
Пока Карун петляет по горам, эта практически идеальная река для гидроэнергетики. Водохранилища — глубокие, зажатые в ущельях, площадь затопления относительно небольшая, а перепад — высокий. То, что надо. И Иран давным-давно строит на Каруне гидроэлектростанции. Построил уже целый каскад. Сегодня каскад на Каруне имеет заявленную мощность почти 10 гигаватт. Хотя она сильно колеблется, этот каскад — один из крупнейших источников электроэнергии в Иране. В основном, энергию в Иране производят газовые станции, но Карунский каскад имеет очень важную роль: он покрывает пиковые нагрузки.
Все было нормально. Каскад работал и расширялся. Но, когда собрались строить плотину Готванд, возникла проблема. В процессе изысканий (а они начались еще в 1960-1970-е) стало ясно, что строить плотину нельзя: водохранилище затопит солевые пласты Гачсаранской формации, и выходы соли растворятся в воде. В 1989 году американские инженеры предложили построить плотину на 20 километров выше по течению, чтобы водохранилище не захватило зоны соляных отложений. Но иранское руководство это предложение отвергло: американцев заподозрили в том, что они хотят уменьшить объем водохранилища и тем самым снизить мощность гидростанции. В 1997 году при президенте Хатами строительство Готванда началось. Все всё знали. Решение «продавил» КСИР и его строительная компания Хатам аль-Анбия — то, что иранские журналисты давно называют «водной мафией».
Кто-то гениальный (не знаю кто, но без «экспертизы» КСИР тут точно не обошлось) авторитетно заявил, что соль — не проблема, мы ее прикроем «глиняным одеялом». Хотя иранские инженеры и экологи аргументированно заявляли, что никакое «глиняное одеяло» не выдержит, что стометровый столб воды разнесет любую «заплату» за несколько дней. Недовольным доходчиво объяснили, что они не любят иранский народ и мешают делу исламской революции. И все умолкли.
Станцию построили. Затопление водохранилища началось в 2011 году. Заявленная мощность — 2 гигаватта на 8 турбинах, но запустили только первую очередь — 4 турбины. Стоимость строительства — больше 3 миллиардов долларов. Все причастные очень хорошо заработали. Сразу выяснилось, что никакое «одеяло» не работает (впрочем, все и так это знали). Огромный столб воды под давлением стал растворять и вымывать соль. Она стала накапливаться, и у дна водохранилища ее концентрация многократно превысила морскую. Турбины забирают воду на большой глубине: там максимальное давление, но там и высокое засоление. Соль вызывает коррозию лопаток. Турбины, рассчитанные на пресную воду, выходят из строя.
Но станция уже работает, и энергию дает. Что было дальше. Рассол начал поступать в Карун. Соленость воды ниже по течению начала расти. А там ведь — равнина Хузестана, города, плантации риса и сахарного тростника. Поскольку вода уже на пределе солености, землю надо постоянно промывать и расход воды, которую сахарный тростник и рис и так-то пьют, как не в себя, все время растет. И растет риск засаливания. Но это еще полбеды.
Настоящая беда — в самой плотине. Плотина каменно-насыпная с глиняным ядром, и она в целом держит миллиарды кубометров воды в водохранилище. Но соль вымывается из берегов, со дна, и особенно из соляного купола Амбаль, затопленного прямо в водохранилище. Каверны растут, появляются новые. Этот процесс нельзя остановить: вода растворяет соль, а тектоническое давление подает снизу свежий материал снова и снова. Плотину мониторят и стараются закрыть пути фильтрации — вводят инъекционные завесы, заливают трещины. Но вода находит новые пути. Ситуация ухудшается каждый год.
В физике есть такое понятие — перколяция. Оно описывает прохождение жидкости или газа сквозь пористую среду. Представьте: у вас есть плотный материал, и он воду не пропускает. Вы делаете дырочку, вода начинает подтекать, но по капле. Вы делаете множество дырочек, но вода только капает. А потом еще одна дырочка — и начинается поток. В реальных случаях, например, если это подтекающая плотина, вы не можете предсказать на какой трещинке образуется поток и начнется катастрофа. Остается только сидеть и ждать, вздрагивать от каждого сообщения о землетрясении на Загросе. А трясет его регулярно, а иногда (раз в несколько десятилетий) бывают мощные толчки с магнитудой больше 7. И никто сегодня не знает, будет ли следующая трещинка роковой, или плотина еще несколько лет простоит.
Профессор водной инженерии Университета Чамран в Ахвазе (это 130 км по течению Каруна ниже Готванда) Мехди Гомши назвал Готванд «часовой бомбой». Вот только когда эта бомба рванет — никто не знает. Вот такой подарок сделали иранскому народу стражи исламской революции.
Тяжелая американская бомба, типа тех, которыми бомбили Фордо, может вызвать сейсмический толчок с магнитудой до 3,5-4. И если плотина уже на грани — она может рухнуть даже от такого «дуновения». Это, конечно, маловероятно, как и то, что завтрашний толчок на Загросе станет роковым, но главная аномалия в этой истории — это само строительство Готванда. Этой плотины просто не может быть. А она — есть, так что приходится учитывать и другие маловероятные сценарии.
Есть и такой вариант. Стражи могут сами взорвать плотину и обвинить в этом Америку. (Хузестан — это ее зона ответственности, Израиль — это в основном запад и центр). Конечно, это отчаянный (крайне маловероятный) сценарий. В первую очередь потому, что Хузестан — это 80% иранской нефти, а нефть нужна и стражам, но исключить такой вариант я тоже не могу. То, что Готванд колеблется на грани, знают все. КСИР может это использовать, чтобы снять с себя ответственность за прорыв плотины. Это смешает все карты союзникам. Когда у тебя на глазах гибнет целый регион, продолжать его бомбить — это уже за гранью.
Хузестан — это арабская провинция. И это богатейшая провинция — здесь есть нефть, газ, здесь много воды. Но провинция имеет наивысший уровень бедности в Иране. Исламский режим относится к арабам Хузестана откровенно наплевательски, даже грабительски. КСИР их жалеть не будет. И они это знают. И прощать не собираются.
Скажем несколько слов, что будет, если (по любой причине) Готванд прорвет. Выше по течению Каруна находится плотина Масджед-Солейман. Это тоже каменно-насыпная плотина. При резком падении уровня воды в ущелье между Готвандом и Масджед-Солейманом (это несколько десятков километров) главной опасности подвергается нижний откос верхней плотины (Масджед-Солейман). Вода, пропитавшая откос, создает внутреннее (поровое) давление. Если внешнее давление его перестает компенсировать, может начаться оползень, плотина потеряет равновесие, и ее опрокинет давление собственного водохранилища. Если рухнут две плотины — это увеличит сток. Но даже если рухнет только Готванд — это 4,5 миллиардов кубометров воды и рассола.
Первый город на пути этого отравленного солью цунами — это древний, бесценный для мировой истории Шуштар (около 40 км от Готванда, население 120 тысяч). Вода дойдет до него за несколько часов. Эвакуировать город за такое время очень трудно, даже если действовать максимально слаженно и быстро. А кто сейчас будет действовать? Дальше — Ахваз (130 км, 1,3 миллиона). Город расположен на двух берегах Каруна, большая часть застройки — в пойме. Ахваз будет затоплен, теоретически эвакуировать людей можно успеть, но время войны — прогноз плохой. А дальше насыщенная солью вода будет растекаться по плоской равнине Хузестана и убивать все живое. Почвы будут засолены на десятилетия, а в районах максимального затопления, возможно, навсегда. Отравленная вода дойдет до Шатт-Эль-Араба. Солевой язык опустится в Персидский залив и парализует опреснительные установки Кувейта. Установки Саудовской Аравии тоже пострадают. Если засоление Залива у устья Шатта резко вырастет, усилится и обратное проникновение морской воды вверх по реке. В худшем случае соленый язык может достичь Басры, а там и сегодня вода на пределе солености. Это будет катастрофа регионального масштаба.
Даже если завтра не случится катастрофа, чтобы ее предотвратить, надо спускать Готванд. Технологии есть. Как это делать — понятно, в общих чертах, но нужны подробные изыскания. Предварительные оценки проекта — 10-15 миллиардов, то есть несравнимо больше, чем потрачено на строительство электростанции. Кто будет этим заниматься, даже если и Трамп, и КСИР проявят благоразумие и постараются максимально осторожно обходить Готванд и весь карунский каскад? Правда, в таком контексте слово «благоразумие» уже звучит как жесткий сарказм. А пока Готванд нависает над Хузестаном и Персидским заливом. Сколько он так «провисит»? Когда вода найдет ту самую роковую «дырочку»? Этого никто не знает.
На картинке водохранилище Верхний Готванд.
