Общеизвестно, что у китайцев не было слов для концепций права и свободы и, когда они в конце 19-го века начали говорить о необходимости реформы государства и принятия конституции, пришлось эти слова заимствовать (через японский — японцы тоже столкнулись с этой проблемой, но раньше).
Вчера я узнал, что у китайцев не было слова для понятия суверенности, то есть абсолютной государственной власти. При том, что сама абсолютная государственная власть у них была в полный рост.
Отличное подтверждение того, что слова могут отсутствовать в языке не только потому, что в жизни носителей этого языка нет соответствующих явлений, но ещё и потому, что эти явления являются настолько самоочевидными, всепроникающими и не имеющими альтернативы, что для них не нужны специальные слова: зачем называть то, что само собой разумеется?
С моей точки зрения, именно поэтому у древних греков не было единого слова для обозначения права, хотя у них несомненно были права (и отдельные слова для разных типов прав, опять же, см. «Пять типов свободы»): зачем называть то, что само собой разумеется?