https://x.com/Kristof_Poland/status/2091555627201859943
Традиционное объяснение демографического коллапса Рима — богатство. Люди разбогатели. Они перестали рожать детей. Это происходит с каждой процветающей цивилизацией. Ничего не поделаешь.
Это неверно. Или, скорее, это неполно в том смысле, который имеет наибольшее значение.
Рим перестал рожать детей не потому, что разбогател. Он перестал рожать детей потому, что построил государство всеобщего благосостояния — и государство всеобщего благосостояния сделало то, что всегда делают государства всеобщего благосостояния: оно заменило стимулы, побуждающие людей создавать семьи, стимулами, побуждающими людей вместо этого потреблять.
Помощь зерном началась скромно. Около 40 000 получателей в 73 году до н.э. Ко времени Цезаря: 320 000. Это восьмикратное расширение менее чем за три десятилетия было не планом — это был политический механизм. Каждый магистрат, желавший получить голоса, расширял круг получателей. Каждое расширение нормализовало следующее. Гражданин, который когда-то считал помощь постыдной, в конце концов стал ожидать её, затем потребовал её, а затем организовался политически для её защиты.
Помощь не просто кормила людей. Она изменила то, для чего люди нужны. У римского гражданина, которому гарантировано зерно, бесплатные развлечения на арене и не осталось границ для завоевания, нет острой необходимости что-либо строить — включая семью. Дети — это проект. Проекты требуют цели. Государство всеобщего благосостояния незаметно лишило его этой цели, создавая видимость безопасности.
Август увидел, как падает рождаемость, и сделал то, что всегда делают сторонники государственного вмешательства: он принял законы. Закон Юлии, Закон Папии Поппеи — наказания для неженатых, награды для плодовитых, вся мощь империи, использованная для того, чтобы с помощью указов вызвать демографический взрыв. Это не сработало. Это никогда не работает. Нельзя законодательно подавить желание. Нельзя штрафовать людей, чтобы они хотели будущего.
Чего не хватало Августу, так это Мизеса и Хайека. Он не понимал, что система, которую он пытался исправить с помощью большего вмешательства, разрушалась уже примененным им вмешательством. Он увидел симптом — падение рождаемости — и обратился к знакомому ему инструменту: государственной власти. Он не видел причины, потому что никто в его окружении ещё не сформулировал её: когда вы заменяете личную цель государственным обеспечением, вы заменяете человеческое стремление к созиданию человеческой склонностью к потреблению. Пособия кормили не только голодных. Они кормили тех, у кого не было цели.
У нас есть Мизес. У нас есть Хайек. У нас есть полное теоретическое описание того, как государство всеобщего благосостояния влияет на человеческую мотивацию, на формирование семьи, на стимулирующие структуры, которые заставляют людей хотеть создавать что-то, что переживёт их. Мы знаем то, чего не знал Август. Мы знаем, почему законы потерпели неудачу. Мы знаем, что порождает поведение, которое он пытался законодательно закрепить.
Ответ не в большем количестве законов. Он в меньшем количестве государства всеобщего благосостояния. Не потому, что жестокость — это добродетель, а потому, что цель — это добродетель. Человек, который должен строить, чтобы выжить, строит. Человек, который должен создать семью, чтобы передать то, что он построил, создаёт её. Человек, который получает гарантированное зерно, гарантированные развлечения и гарантированную безопасность от государства, получил всё, кроме причины делать что-либо из этого.
Отменить социализм. Восстановить цель. Уровень рождаемости вырастет — не потому, что кто-то это приказал, а потому что люди, которым есть что строить и что передавать, как правило, при наличии выбора, строят и передают.
Рим не знал, что у него есть выбор. А мы знаем.
https://x.com/Handre/status/2091530147044155784
В 73 году до н.э. Рим раздал бесплатное зерно 40 000 гражданам. К 46 году до н.э. Юлий Цезарь обнаружил, что за ежемесячной порцией выстроилось 320 000 человек. Это восьмикратное увеличение произошло менее чем за три десятилетия, и это показывает, как на самом деле развиваются государства всеобщего благосостояния.
Ни один римский сенатор не выступил с предложением приучить треть города к государственному хлебу. Это происходило постепенно, посредством политической конкуренции. Каждый магистрат, стремившийся получить голоса, расширял круг получателей пособий. Каждое расширение нормализовало следующее. Гражданин, который когда-то считал пособие позорным, в конце концов стал его ожидать, затем требовать, а затем организовывался политически для его защиты.
Это основной механизм, который сторонники свободного рынка выявили во все эпохи: как только вы создаете программу трансфертов, вы создаете для этой программы группу сторонников. Получатели голосуют. Администраторы строят карьеру. Торговцы зерном, поставляющие его государству, заинтересованы в сохранении контрактов. Политико-экономические механизмы закрепились.
К чести Цезаря, он фактически сократил число получателей до 150 000 посредством проверок. Это был один из его наиболее экономически обоснованных шагов, хотя Сенат всё равно его «убил». Его преемники тихо позволили числу получателей снова вырасти.
Что требовалось для введения зерновой помощи? Массовый импорт зерна из Сицилии, Сардинии и Египта, организованный через государственную логистику за счёт государства, финансируемый за счёт налогов и завоеваний. Когда доходы от завоеваний иссякли, обязательство осталось. Рим выписал чек на будущие военные успехи, и эти успехи в конечном итоге так и не пришли.
Урок прост. Распределяя блага, вы распределяете зависимость. Распределяя зависимость, вы распределяете политическую власть в пользу того, кто контролирует распределение. Зерновая помощь не ослабила Рим в одночасье, но сделала все последующие реформы политически невозможными.
